115 лет со дня рождения академика Ираклия Ивановича Синягина

Из воспоминаний сына Михаила Ираклиевича Синягина 

Ираклий, из рода Синягиных

По воспоминаниям современников, первый директор Сибирского отделения ВАСХНИЛ  Ираклий Иванович Синягин был скромным человеком. В первые годы строительства Краснообска жил в достаточно «спартанских условиях»,  по стройке чаще всего передвигался на машине - «полуторке» или пешком, а из всех привилегий, которыми располагал – работа без сна и отдыха по созданию крупнейшего научного аграрного центра в азиатской части страны.  Он мало рассказывал о родителях, предках. Но на то, как выяснилось, были особые причины. В годы сталинских репрессии его тесть, большевик, знавший Ленина,  был расстрелян, а родственники, жившие в Петрограде, были расстреляны или сосланы в далекие места.

В распоряжении руководства СФНЦА РАН оказались  воспоминания его сына Михаила, которые приоткрывают некоторые малоизвестные  страницы жизни предков и родителей первого директора Сибирского отделения ВАСХНИЛ.

Нашу бабушку звали «княгиней»

У нас в семье было много тяжёлых историй,  но самая печальная   - история моей мамы. Её отец, мой дед, был старым большевиком,  из «ленинской гвардии», председателем губисполкома в Архангельске. После смерти Ленина в 1924 году, когда началась тяжелая борьба за власть среди коммунистов, дед Трофим Павлович начал выступать открыто на стороне ленинцев. В итоге он был изгнан из Архангельска и отправился в «путешествие» по стране с семьей в семь человек. Для него оно закончилось в 1934 году в Магадане в лагпункте «Усть-Утиное». Он был осужден на четыре года заключения в лагере по обвинению в троцкизме. И за один день до освобождения вновь арестовали. Обвинили в шпионаже в пользу Японии. Расстреляли в тот же день. Без суда. Без апелляции. Он просто исчез. Могила его не сохранилась.

В центре Марфа Ивановна Синягина (ур. Пузицкая), справа стоит старший сын Иван Александрович (фотографии предоставлены семьей Ираклия Ивановича Синягина)

Моя мама до 1956 года считалась «членом семьи врага народа». Она не жаловалась, не плакала - просто жила со своим горем. В свое время я отправил запрос  в ФСБ, в Магаданское управление и получил ответ. Честный. Прислали информацию по следственному делу. Справку военной прокуратуры об отсутствии состава преступления и реабилитации. Даты, подписи, обвинения   - всё было на бумаге. Так мы узнали, как погиб наш дедушка.

Наши мама и папа встретились в 30-х годах, в Алма – Ате. Мама училась в педагогическом институте на химика и помогала Ираклию в лабораторной работе,  а отец был преподавателем того же института, уже кандидатом наук, занимался почвоведением, разработкой составов и технологией применения  удобрений. Он был из очень богатой, буржуазной семьи. В свое время  моего отца даже не принимали в вузы из-за «неправильного происхождения». Его отец   - мой дед, Иван Александрович Синягин, до революции получил в наследство от своего дяди село Карманово с угодьями в Смоленской губернии   - четырнадцать тысяч гектаров земли. Но дед был не просто помещиком. По образованию он был «ученый-агроном», поскольку окончил Петровскую Академию (ныне Тимирязевскую). В этом селе его мать, нашу прабабушку называли  «княгиней», потому что раньше этим селом владели князья Шаховские. Когда  началась революция, крестьяне выступили в защиту «барина» и не позволили властям с ним расправиться.

В студенческие годы  по своему духу и настроениям Ираклий Иванович был революционером. В свое время он получил паспорт. В отличие от нынешних, тот паспорт был рукописным, без фотографии. И этот документ он передавал своим друзьям-революционерам, которые, пользуясь им, скрывались от преследований властей за границей. А один из его революционных друзей позже стал главой Центрохимтреста -  предшественника Министерства химической промышленности,  и  помог отцу устроиться на завод оловянных солей в Подмосковье.  Очень вредное производство, но отец отработал там пару лет и стал «пролетарием». Благодаря этому он смог поступить и окончить Тимирязевскую академию. Его направили на практику в Казахстан, и он решил вернуться туда после получения диплома о высшем образовании. Это была вынужденная мера: в Москве его могли арестовать. Но Казахстан стал не только его убежищем: там он защитил кандидатскую, затем, в тридцать два года – докторскую диссертацию. В те годы для агрономов  Средняя Азия  была как космос: всё новое, всё неизведанное. И он одним из первых  создал почвоведение в Казахстане, стране кочевого хозяйствования, по сути – совершил революцию в сельском хозяйстве этого региона.

Наводчик – писарь – ученый: военная карьера Ираклия Синягина

В 1941 году нашего отца, Ираклия Синягина призвали  в армию. Он пришёл в военкомат, сказал: «У меня назначена защита докторской диссертации в Омском институте. Дайте мне защититься, и потом я в вашем распоряжении». Удивительно, но ему разрешили. Он защитился, и после этого его мобилизовали, направили в Подольское артиллерийское училище. Но к  этому времени оно уже эвакуировалось в Бухару. Там он выучился на  наводчика артиллерийского орудия. Командир училища узнав, что он доктор наук, сказал: «Я слышал, вы профессор? Тогда тебе надо мне помочь! Вот тут гора бумаг, мне без вас не справится». И он писал. Приказы, отчёты, журналы. В армии всегда было много писанины и недостаточно грамотных людей. Зимой 1942 года  все училище было из Бухары отправлено в район Сталинграда. Со всем личным составом и орудиями. Отец был в охранении на открытой платформе. Одежда на нем была легкая и он очень сильно мёрз. Упал без сознания от холода прямо возле пушки, две недели лежал в коме. Диагноз: миокардит. Выжил. После победы под  Сталинградом нарком Анастас Микоян издал приказ: всех специалистов демобилизовать и  направить в профильные  министерства. Его комиссовали, «приписали» по образованию в Минсельхоз СССР в отдел научно - технической пропаганды. Тогда была поставлена новая задача: обеспечить производство сахарной свеклы. Украина и Белоруссия, основные районы ее выращивания,  были под оккупацией. Стране катастрофически не хватало сахара.  Он разрабатывал схемы севооборота, распространял районированные сорта, обучал колхозы и индивидуальных крестьян. И добился успеха. Свеклу стали выращивать даже в тех регионах, которые никогда раньше не занимались этой культурой.После войны отец  работал в Москве, во Всесоюзном научно-исследовательском институте свекловичного полеводства, который вскоре возглавил.

Сразу по окончании Великой Отечественной войны, Ираклий Иванович, как  специалист по агрохимии был направлен на работу в советскую Администрацию в Германии. Через некоторое время с ним соединились в Берлине мы с мамой  и старшим братом Витей. Занимался там Синягин главным образом вывозом по репарациям химического оборудования для производства удобрений, лабораторий и ученых, которые соглашались сотрудничать. Это заложило основы производства удобрений в СССР, которое до войны находилось в зачаточном состоянии, а теперь является ведущей отраслью в мире.

Под Москвой, между Бутово и Битцей, у нас была дача, куда каждый май мы выезжали на полуторке. Сейчас на этом месте построен жилой массив. В Москве родился я и два моих брата – Виктор и Женя. Папа был очень добрым, он никогда не кричал, никогда нас не наказывал. А мы были озорники, жили на Красной Пресне, и этот район Москвы никогда не был спокойным. Но дома старались вести себя тихо. По утрам папа будил нас песней: «Дети, в школу собирайтесь, петушок пропел давно». Это было очень весело!  Вообще, папа был очень спокойный и выдержанный, мог выпить вина, но я никогда не видел его пьяным. В еде он был очень неприхотлив, ел все, и даже во время зарубежных командировок, когда предлагались разные блюда, относился к ней достаточно спокойно.

Отец не был ни сторонником, ни противником существовавшей тогда власти. Но понимал, что одно неосторожное слово – и можно лишиться всего. В 1953 году, когда умер Сталин, у нас дома не было ни плача, ни радости. Только тишина. А на улицах   - рыдания. Потом, спустя какое-то время, появились люди с серыми лицами, из лагерей, в телогрейках,  просили на улицах копейки. Я был девятилетним мальчишкой, но хорошо помню то время. И сейчас, когда кто-то, особенно молодые, говорят: «Сталина на вас не хватает»   - я хочу им сказать: «Приезжайте в 1953 – й год. Проживите там один день. И замолчите». Свобода, которую мы имеем сейчас   - небывалая в российской истории. И я это чувствую.

Строительные проекты

Казалось бы, какие строительные проекты можно поручить маститому ученому, сделавшему свою карьеру за лабораторным столом или в поле? Область от него очень далекая. Но как говорил Михаил Булгаков (знакомый с моим дедом по Смоленской Губернии) устами Воланда: «Кровь, кровь …». Именно эта унаследованная от предков кровь двигала Ираклием, когда он взялся за главное дело своей жизни – создание сибирского сельскохозяйственного Академгородка. Его предки строили больницы и учебные заведения в своих родных местах. За что получили звание Потомственных почетных граждан. Его родной дядя Николая Синягин построил в начале 20 века одну из лучших клиник накожный и венерических болезней в Санкт-Петербурге. Вся семья участвовала в строительстве туберкулезного госпиталя в Крыму.

Грузинские «корни» Ираклия Синягина

У моей бабушки была немецкая фамилия Маркс. Её дед   - Иосиф Матвеевич Маркс   - был антрепренёром, владельцем театральной труппы. Родом из Польши, его имя и фамилия  по-польски: Józef Maciej Marks. Он получил паспорт от белорусского генерал - губернатора  и переехал в Витебскую губернию. У нас в семье есть копии этих документов. Его сын   - Станислав Осипович Маркс тоже стал актёром и антрепренером. Женился на Василисе Бельской   - талантливой актрисе из Харькова. У них родилось четверо детей: Михаил, Александра, Евгения и Ольга  - все стали артистами. Эта театральная семья была широко известна на юге России. Ольга позднее вышла замуж за Исаю Егоровича Питоева   - нефтяного магната, дворянина, одного из богатейших людей Кавказа. Он построил на Каспийском море одну из крупнейших нефтедобывающих компаний. Занимался добычей и переработкой рыбы и торговлей. И именно он  стал вдохновителем создания Тифлисского артистического общества. За средства Исаи Питоева был построен нынешний театр им. Шота Руставели. В те годы это был одним из самых современных и технически совершенных театров в мире. Михаил, старший брат Ольги, кроме актерской профессии, окончил институт в Харькове и стал фармацевтом, открыл одну из первых аптек в Тифлисе. Он был приглашен на должность финдиректора в компании И. Е. Питоева. И вместе с ним они формировали культурную элиту,  где наука, искусство и бизнес переплелись. А потом бабушка встретила Ивана Синягина, нашего дедушку, они поженились, и у них родился первенец - наш папа. Когда бабушку спрашивали,  почему они назвали сына Ираклий,  она отвечала: у нас грузинские, театральные корни, у нас в семье была своя «княгиня» и доктор наук. Но, пожалуй, самое главное: она не хотела быть «дочерью врага». Она хотела быть матерью учёного. И она этого добилась.

В стихотворении «Заблудившийся трамвай» Николай Гумилев описывает судьбу страны и свою собственную в гениальной поэтической форме. Он завершает это произведение так:

Исследователи творчества Гумилева до сих пор не разобрались, какую Машеньку трижды упоминает в этом стихотворении поэт. Спешу всех обрадовать: это скорее всего Мария Михайловна Маркс, в которую Николай был безответно влюблен в Тифлисе. Мария была старшей гимназисткой и частью тамошней художественной среды. Николай подарил ей свой первый рукописный  поэтический сборник с посвящением МММ. Сборник сейчас хранится в Пушкинском Доме в Петербурге.

Другой важнейшей составной частью этой среды, происшедшей из культурного слоя столицы Грузии был племянник Исая Питоева Георгий, которого в Европе звали Жорж Питоев  (Geoge Pitoёff). Этот выдающийся актер и гениальный режиссер внес неоценимый вклад в театральную культуру не только Франции, но и всей Западной Европы. Георгий также был рожден в художественной среде Тифлиса. О его творчестве написаны десятки книг и исследований.

Ссылка на источник материала обязательна